Kog'Maw

Kog’Maw не столько появился в мире, сколько был из него извергнут. Он возник из разлагающегося вторжения Void в пустошах Icathia, и это рождение оставило его с едкой, вечно открытой пастью и весьма смутным представлением о том, чем на самом деле является всё вокруг. Его решение этой неосведомлённости простое: грызть и пускать слюни на всё, что встречается, обращаясь с каждым предметом и каждым существом как с чем-то, что нужно попробовать на вкус, прежде чем понять.

Всё это не делает Kog’Maw по-настоящему злонамеренным. Там, где Kha’Zix охотится с расчётом, а Kassadin охотится от горя, Kog’Maw просто следует своему любопытству, куда бы оно его ни привело, и его наивность опасна именно потому, что никогда не приходит в обёртке очевидной враждебности. Пиршество Kog’Maw рождается не из голода или ненависти; это просто то, что случается, когда безграничное любопытство встречает нечто новое и, насколько понимает Kog’Maw, съедобное. У тех, кто оказывается рядом, когда это любопытство берёт верх, редко находится время объяснить, что они, вообще-то, не еда.

Его способности построены на дальности, а не на тонкости. Едкая слюна разъедает броню и магическое сопротивление цели, одновременно ускоряя собственные атаки Kog’Maw. Био-Arcane Barrage увеличивает дальность атаки и добавляет часть максимального здоровья цели в качестве бонусного урона при каждом попадании, позволяя ему угрожать куда более крупным существам, чем предполагает его размер. Void Ooze оставляет за собой замедляющий след от едкого снаряда, а Living Artillery, его ультимативная способность, стреляет с поистине огромного расстояния, нанося больше урона врагам с низким здоровьем. Даже смерть не может его остановить полностью: пассивная способность Icathian Surprise заставляет Kog’Maw взорваться через четыре секунды после смерти — последний любопытный, безрассудный поступок, направленный на того, кто всё ещё стоит достаточно близко, чтобы это почувствовать. Даже в смерти он не может удержаться от желания узнать, что будет дальше.