Olaf

Olaf, берсерк из Локфара, хочет лишь одного: погибнуть в бою, достойном песни. Это единственное желание определяет всё в нём. Когда пророчество однажды предрекло ему мирную смерть в собственной постели, он воспринял это как клеймо позора, а не как утешение, и вовсе перестал искать покоя, решив вместо этого искать смерть на своих условиях. Он обратил свою ярость вовне, сражая чемпионов и монстров по всему Freljord в надежде, что каждый бой окажется достаточно решающим, чтобы его прикончить.

Ни один не стал. Теперь Olaf сражается как безжалостный каратель Winter’s Claw — воинственной фракции, чей боевой нрав отвечает его собственной неугомонной натуре. Он всё ещё бьётся с той же целью: не ради завоеваний, не ради славы самой по себе, а в надежде, что следующая война в Freljord — суровой, скованной льдом земле враждующих племён и ледяной магии, где под снегом всё ещё шевелятся древние силы, — наконец станет той, что его убьёт.

Olaf чаще всего играет как боец и танк на топ-лейне, сжигая ману, чтобы усилить набор способностей, построенный целиком вокруг принятия урона, а не его избегания. Его пассивка, Berserker Rage, даёт ему скорость атаки и вампиризм, которые масштабируются от недостающего здоровья: чем ближе он к смерти, тем сильнее бьёт и тем больше восстанавливает себе здоровье. Undertow бросает топор по земле, нанося урон всем на своём пути и ослабляя их броню и скорость передвижения, а сам топор Olaf может потом подобрать. Tough It Out повышает его скорость атаки и окружает его щитом, давая время сократить дистанцию. Reckless Swing наносит чистый урон и Olaf, и его цели, полностью компенсируя затраты собственного здоровья, если удар добивает врага. Ragnarok, его ультимейт, пассивно усиливает его броню и магическое сопротивление, а при активации делает его невосприимчивым к контролю, пока он продолжает атаковать — состояние, позволяющее ему пробиваться сквозь толпу контроля, которая остановила бы любого другого бойца. Каждый инструмент ведёт к той же цели, за которой он гнался с самого Локфара. Достигнет ли он её когда-нибудь, для Olaf, почти не важно — драка — единственный покой, что у него остался.