Aphelios

Aphelios не говорит, и история считает это молчание центральным, а не случайным. Яд держит его немым, так что всё, что он сообщает противнику, передаётся через его прицел и выстрел, а не через слова: он убивает врагов своей веры без единого собственного звука.

Ничего из этого не работало бы без его сестры Алуне. Она трудится в далёком храме — именно она создаёт и передаёт ему одно за другим каждое из его пяти Lunari-орудий, и игровая механика напрямую отражает это партнёрство: пассивка The Hitman and the Seer даёт ему два из этих пяти одновременно, по одному в каждую руку, Phase меняет их местами прямо посреди боя, а пустой третий слот в его наборе просто показывает, какое оружие Алуне готовится отправить ему следующим, а не является его собственной способностью. Calibrum метит цель для дальнего добивающего выстрела, Severum меняет дальность на выживаемость, и каждое из оставшихся орудий несёт свой особый эффект вдобавок к соответствующей базовой атаке, так что пара, которую он держит в руках в данный момент, определяет, как на самом деле развернётся бой.

Moonlight Vigil, его ультимейт, выпускает концентрированный залп, накладывающий тот уникальный эффект, который несёт его текущее основное орудие, — а значит, его самый мощный приём полностью определяется тем, какое оружие Алуне вложила ему в руки последним. Он убивает за веру в почти полной тишине, всё время ведомый сестрой, с которой не может говорить напрямую, и луна над головой — единственная постоянная связь между ними. Его путь проходит через Targon, место, построенное вокруг небесной силы и космической тайны, что подходит оружию, ведомому лунным светом, а не собственным голосом, поскольку почти ничего в нём не имеет смысла без сестры, стоящей за всем этим.